?

Log in

No account? Create an account

[sticky post] PayPal

Знаю, что всё равно никто не, кроме пары-тройки близких друзей, но всё же: вдруг кто-то из читателей захочет мне приятно сделать? Публикую свой pay pal: sikaraska@gmail.com

Дерзкий виш-лист

Созрел я до виш-листа. Он у меня простой, как три рубля – хочу свою кузницу.
Место под неё имеется, а вот средств – нема. И нужно тех средств 400 тысяч рублей. Именно рублей, ибо счёт у меня рублёвый. Можно, в принципе, и денежными переводами присылать, типа Контакта или Western Union, или сбербанковским Блицем. Контакты ниже.
Для начала – зачем такая сумма. Пневматический молот стоит по нынешним временам недёшево, но интересующую меня модель с массой падающих частей 160 кг (б/у) можно купить за 150 тыс. рублей (новый – 450 тыс. рублей, что точно нереально), плюс перевозка, плюс установка – думаю, ещё столько же будет. И 100 тыс. на постройку и оборудование кузницы (рабочее название – «Иди накуй!») – сверлильный станок, наковальню, наждачный станок. Клещи, ручники и пр. инструмент откую уже сам.
День рождения у меня 19 января. Если к этому времени наберётся требуемая сумма, то сначала сделаю фундамент под кузницу и молот, потом завезу молот и возведу стены, и не позднее следующего сентября начну работать.
Ковать предполагаю самые необходимые в хозяйстве вещи – молотки, скобы, пики для отбойных молотков, воротки, торцевые ключи, ножи (не дамаск!), топоры. Может, ограды или решётки на окна, если покатит. Хочу научиться подковывать лошадей. Кто будет приезжать в гости – разрешу ковать, сколько влезет.
Вот такая у меня мечта. Ах, да, куда деньги слать.

Банковские реквизиты:
ОАО АКБ «Урал ФД» г. Пермь
ИНН банка 5902300072
БИК банка 045773790
к/с банка 30101810800000000790 в ГРКЦ ГУ Банка России по Пермскому краю
л/счет клиента 40817810800007335740

или переводами Блиц, Контакт, Western Union (с этим – в личку), Qiwi-кошелёк - по номеру моего телефона - +79194954755.
Всегда ваш я.

Апдейт. Братцы, чтобы непоняток не было: я не собираюсь открывать ЧП и гнать ограды погонными метрами. Кузня нужна лично мне, как игрушка, как хобби, как место для медитации, наконец, как мастерская, где я смогу воплощать некоторые свои идеи.
Иногда лучше сказать: "Я не знаю", чем пытаться что-то донести до дурака.

***

для проекта "кавер-версия" челябинского фестиваля InВерсия/Дебаркадер.
Н.Заболоцкий. Некрасивая девочка.

Мне было десять лет, из моих родных никто ещё не умирал.
30 апреля 1986 года (может чуть раньше, но точно не после)
случилось чудо, и родители подарили мне взрослик,
как называли в нашем детстве велосипед «Урал».

В тот день Татьяна Александровна, наша классная,
проводила среди нас, настоящих уже пионеров, политинформацию
об аварии на Чернобыльской атомной электростанции,
как в панике покидают Советский Союз иностранцы, боясь радиации,
ну, и всякое разное.

Всю дорогу домой – метров триста - я думал про Чернобыльскую АЭС,
без тревоги, уверенно, что не сегодня-завтра там всё починят,
как сообщают печатные органы ЦК КПСС,
так что для паники и беспокойства нет причины.

У подъезда я встретил маму. Даже не встретил, а застал врасплох.
А с нею… да, он был разобран и упакован, но это был велик,
не самых больших, но и вовсе не малых денег,
и лучшего в жизни подарка я и представить не мог.

До этого времени я бегал за одноклассниками и просил покататься.
Иногда это были «Школьники», но чаще - полувзрослики-«уральцы»,
у тех, чьи родители жили побогаче, были «Салюты» и «Камы».
На взрослике при моём тогдашнем росте я мог ездить только под рамой.

Можно ли думать, скатываясь с горы под дребезжанье звонка и ключей,
о крушении «Челленджера», ядерной угрозе, Чернобыле,
о голодающем докторе Хайдере, об осеннем отлёте грачей,
о дождях, об облетающем тополе?

О маме, которой не станет всего через восемь лет?
О некрасивой девочке, что бежит за тобою следом?
Разве можно об этом думать, когда у тебя есть велосипед?
Пока не лёг снег, в его спицах трепещется птицей лето.
Салют

Много миллионов лет назад, ещё до динозавров, здесь было море. Потом оно высохло, осталась соль. Соль постепенно занесло всякой грязью, на грязи выросли леса, потом здесь поселились люди, и стали эту соль добывать. Прямо под городом, в котором жили. Чтобы город не провалился, выработанные шахты нужно было забивать рапой – настолько концентрированным раствором, что соль в нём даже не растворяется. Это называется гидрозакладка. Можно, конечно, и насухую, но тогда грунтовые воды просочатся и вымоют закладку, и почва над шахтами начнёт проседать.
Так и случилось, когда хрень началась. Все, кто был жив, разбежались, шахты вообще не забивали, и в земле образовалась огромная дырка. Глубокая-преглубокая, как та жопа, в которую провалился мир.
Я сбрасывал туда бульдозер и подъёмный кран, и даже целый железнодорожный состав. Дыра проглотила всё и даже не икнула. На эти эксперименты у меня ушло года три: пока я научился управлять всеми этими штуками, пока освободил пути, пока собирал состав… а ведь нужно было как-то выживать: отбиваться от самоходов, отбиваться от живых. Но я выжил, как видите.
Однако эти эксперименты были самой простой частью плана. Куда как сложнее оказалось собирать самоходов.
Доверять живым, особенно после того, как они начали активно использовать самоходов, я не мог. Я сам видел, как мертвякам скармливали мужчин, женщин, детей. Видел, как самоходов к станкам и генераторам приковывали, видел, что живые перелезли в комбинезоны, чтобы быть похожими на самоходов. Всем стало нормально. Те, кому я пытался сказать, что это дичь и ужас, пытались скормить меня. Но я слишком привык выживать, чтобы позволить им это.
Всё пришлось делать самому: придумывать схему путей передвижения, рассчитывать среднюю скорость самоходов, частоту и места расположения зарядов, их огневую мощь. На один только поиск необходимых материалов ушло лет пять, чуть меньше – на минирование.
За это время павшие во время хрени города вновь восстали из пепла и возвели вокруг себя неприступные для мертвецов стены. Вокруг этих стен заработали целые предприятия самоходов, мёртвоходящие стали возобновляемым экономическим ресурсом. несколько раз меня едва не сожрали самоходы. Несколько раз меня едва не поймал патруль. Несколько раз мне хотелось всё бросить и вернуться к живым.
Но я справился.
Самоходы чувствуют тепло и колебания воздуха. Я приготовил им и того, и другого в достаточном количестве. Прекрасным летним вечером, когда всё было готово, я посмотрел с края дыры на её далёкое дно, выдохнул и нажал на кнопку дистанционного управления.
Я не мог этого видеть, но точно знал, что одновременно в разных уголках страны пиликнули мобильные телефоны, активировав тем самым пиротехнические заряды. Я не мог этого почувствовать, но мне показалось, что земля дрогнула, и воздух задрожал от залпов, и небо озарилось разноцветными вспышками. Мне оставалось только ждать.
Время тянулось неделя за неделей, и на исходе сорокового дня до меня впервые донеслось эхо салюта. Сначала звук был каким-то нерешительным, то появлялся, то пропадал, и от ожидания у меня ныли зубы. Но с каждым часом он становился всё увереннее, и вскоре превратился в непрекращающийся грохот. К вечеру горизонт полыхал разноцветными огнями, и земля дрожала совершенно неиллюзорно. У меня получилось.
Пункт наблюдения я оборудовал за пределами шахт, и уж точно не на краю дыры. Единственный въезд в город с юга, трасса регионально значения, вдоль которой радостно взрывались праздничные фейерверки, чтобы самоходы не разбредались. Моё убежище располагалось в сотне метров от дорожного полотна, на возвышенности.
Их было много, наверное, тысяч десять. Они растянулись по всей трассе, от запаха разложения невозможно было дышать. Я надел маску и открыл баллон с кислородом, но смрад был слишком силён. Я бросил всё и побежал прочь.
Когда снова стало можно дышать, я остановился. С одной стороны, план работал как часы. С другой я никак не мог пропустить финальной части, ради которой всё и затевал. Увидеть их конец. Увидеть, как они, наконец-то, найдут покой в земле. Пусть это и рискованно.
Через буераки, кусты, заросшие борщевиком пустыри я бросился к дыре. Она достаточно широка, чтобы смрад не достигал противоположного края. Я только посмотрю, как первые из них падают в провал, и уйду. Я это заслужил.
У меня снова получилось. Самоходы едва успели появиться, когда я, тяжело дыша, поджидал их на другом краю провала. Здесь было особенно красиво: напоследок я оставил самые яркие и громкие заряды. Они набухали и лопались над самым центром ямы.
Бинокль у меня был только театральный, но и его хватало, чтобы всё увидеть. На краю провала первые ряды самоходов на долю секунды задержались, будто раздумывая, но на самом деле это были стальные ограждения, установленные мной: я боялся оползания краёв и поставил их в качестве сигнализации. Задние самоходы подпёрли передних, и они полетели на дно вместе с ограждениями.
Глубоко внизу маслянисто блестела чёрная вода. Мертвяки падали туда, яркие вспышки фейерверков хорошо освещали то, что там происходило. Сначала они исчезали в луже, потом воды становилось всё меньше, а тел на поверхности всё больше. Потом вода исчезла.
Огромная бездонная яма теперь обрела дно, оно шевелилось и пульсировало. И постепенно поднималось. Самоходы бесконечным потоком вливались в дыру, и она заполнялась. Сначала на пятую часть. Потом на четверть. Потом на треть.
Когда до краёв осталось метра три, я впервые испугался. Поток всё не прекращался, конца и края идущим не было видно, а могила уже наполнилась до отказа. Два метра. Один.
После очередного залпа почва загудела. Я понял, что если не дам тягу, то окажусь с мертвецами заодно, и бросился прочь. Земля несколько раз качнулась под ногами, и я едва не потерял равновесие, но продолжал бежать, не оглядываясь назад. Когда же толчки прекратились, и я остановился, край ямы оказался почти у самых моих ног.
Салют продолжался, но теперь его света не хватало, чтобы осветить дно ямы. Я мог видеть лишь то, как с другой стороны продолжали падать мертвецы. Их становилось всё меньше, но через час должны были подойти следующие.
Несколько дней подряд самоходы шли к яме. Она несколько раз переполнялась, а потом проваливалась ещё больше. Я уже не боялся, что что-нибудь пойдёт не так.
Были целые часы, когда я уходил прочь от ямы, чтобы поесть и побыть в тишине. Потом возвращался, потому что вид этих похорон завораживал. я уже не чувствовал запаха разложения, и постепенно приближался по краю ямы всё ближе и ближе к месту, где самоходы завершали свой земной путь.
И однажды подошёл совсем вплотную.
Они шли в ногу, зачарованно глядя на вспышки в небе, восхищённо ахали, толкали друг друга в бок и спрашивали: «Видал?! Обалдеть, да?!» Особенно нетерпеливые ругались и распихивали спутников локтями, протискиваясь вперёд.
И падали вслед за впередиидущими, радостно провожая взглядами быстро остывающие брызги праздничного огня.

Tags:

Во-первых, я не виноват. Это всё Роман Арбитман , который придумал первый куплет на мотив заглавной темы из "Дживза и Вустера". Во-вторых, виновата моя жена, которая придумала второй куплет. В-третьих, кое-что я у Романа и Наташи всё же подправил на свой непритязательный вкус. Ну, и в-четвёртых - остальное уже додумал сам.

Что мы знаем о слоне?
Слон не может жить в говне.
Слон - не люди,
слон не любит,
и не будет жить в говне.

Что мы знаем о говне?
Много есть его в слоне.
В бегемоте,
и койоте,
в кашалоте и во мне.

Что мы знаем обо мне?
Я катаюсь на слоне,
ведь по гОвнам,
коль не конный,
стрёмно топать при луне.

Что мы знаем о луне?
Предостаточно вполне:
вся из сыра,
а в сортирах
дыры, как у нас в стране.

Что мы знаем о стране,
где пришлось родиться мне?
Там уместно
гадить с кресла,
если едешь на слоне.

Рука хозяина
Бинки любит хозяина. Рука хозяина щедра на ласку и угощение. Хозяин осторожно расчёсывает шерсть и кидает мячик, а то и фрисби! Воу-воу, Бинки любит фрисби! И хозяина тоже! Бинки лижет руку хозяина, с пониманием терпит, когда она трогает ему нос и запихивает в пасть противные лекарства. Бинки не любит лекарства, фрр! Но Бинки любит хозяина! Рука хозяина сжимает поводок, когда выводит Бинки на прогулку, рука хозяина убирает за Бинки его какашки. Воу-воу, как же Бинки любит эту руку. Рука хозяина небольшая, в шерстяной перчатке, запачканной бурыми пятнами. Бинки засыпает с рукой в обнимку, и всюду таскает её с собой в пасти, и никому не отдаст. Только хозяину, когда он вернётся.

Корм энергичных кошек
Магда всегда лежит в ногах хозяйки. Если хозяйка спит – то в постели, если хозяйка работает за компьютером – то рядом с системным блоком, на коврике. Хозяйка глупа, и Магда помыкает ей, как может, но и абсолютная власть уже приелась, а хозяйка ещё слишком молода. Магда слышала много историй о том, что кошки начинают есть умерших хозяек. Это глупые россказни: какая кошка будет есть дохлое мясо?
Магда громко мурлычет, и хозяйка послушно встаёт с дивана и идёт на кухню, чтобы положить консервы в мисочку с именем своей любимицы. Но Магда сейчас есть не будет, она не любит вонючее консервированное мясо. Магда ест хозяек, пока они живы. Птичий ужас в их глазах напоминает Магде, что она стоит на вершине пищевой цепочки.

Механизм
Хомякам имена не нужны. Они всё равно на них не отзываются. Гремящий шум человеческой речи не значит ничего. Значение имеют лишь кормушка, поилка и колесо. Хомяки бегают всю ночь. Бегаешь – кормушка полная. Хомяков здесь много, и у каждого в клетке всю ночь вертится колесо. Но в комнате всё равно не шумно: мягкие стены поглощают звук. Колёса через сложную систему редукторов подключены к динамо-машине. Ток, который она вырабатывает, питает электроды в голове Сэма. Удар током – и Сэм насыпает корм в кормушки, два удара – наливает воду в поилки, три удара – убирает дерьмо за хомяками, четыре – запускает в клетки самок. Когда Сэм ломается, его заменяют другим. Но для хомяков это ничего не значит, потому что значение имеют лишь кормушка, поилка и колесо.

О чём умалчивает ценник
«Жако Вильгельм. 30 лет. Знает пятьдесят фраз, способен поддержать несложную беседу, исполняет две песни Перри Комо. Подвижный, любит звенеть в колокольчик, ест фрукты, овощи, овсяную кашу, одуванчики и лист подорожника. Обожает водные процедуры, во время которых ругается, как пират. С удовольствием гуляет на шлейке. ВНИМАНИЕ: боится темноты. Не накрывать клетку тёмной тканью, никогда не гасить свет в комнате.»
На самом деле Вильгельм не боится темноты. Две трети жизни он прожил в логове серийного убийцы. Если в комнате темно, Вильгельм, как заведённый, повторяет шёпотом: «Не нужно кричать, пупсик, всё равно никто не услышит. Не бойся, больно не будет.»

Дислексия
Рихард с детства таскал домой бездомных и больных тварей со всей округи, и мог поставить на ноги кого угодно, от крысы до слона. Но ветеринаром он не стал: Рихард страдал той редкой формой дислексии, когда ни одна буква не застревала в его памяти дольше чем на минуту. Он всю жизнь проработал в муниципальном приюте для животных, выхаживая бесчисленных кошек и собак, а так же опоссумов, енотов, и прочей дикой живности, по ошибке забредавшей в город. Некоторых найдёнышей Рихард забирал домой. У него жили престарелый гусь Рокки, колли без правой задней лапы Джейн, слепой заяц Мфундла, кайман без имени, альпака Дороти и черепаха Бэнкси. Черепаха была единственной, кто сама приползла к нему под дверь. Когда Рихард умер, его коллеги пришли разобрать по домам домашний зоопарк добряка, и Клаус, которому досталась черепаха, сумел разобрать на панцире «Помогите, он удерживает меня по адресу…», но остальные буквы стёрлись.

Гастрономия

Чак не любит рыбу. У него осталось двадцать банок фасоли, восемнадцать – баклажанов, есть по одной банке спаржи, черемши, белых грибов. Семь банок говяжьей тушёнки, три – свиной, две – с бараниной, и ещё пятьдесят без этикетки, только со сроком годности.
Хранить банку открытой нельзя: выброс поражающего реагента E-1 превратил воздух в яд. Стоит еде или приправе побыть на воздухе дольше десяти минут, как она становится запредельно токсичной. Рвота, кровавый понос, потом паралич дыхания и мучительная смерть. Дольше всего – сутки – продержался слон в зоопарке. После двадцати четырёх часов Чак застрелил животное, не в силах видеть его мучения.
Единственный возобновляемый запас еды у Чака – это аквариумные рыбки, которые не погибают, съев отравленные воздухом продукты. Если рыбку съесть, как и консервы, в течение десяти минут, то не отравишься. Они живут в павильоне тропических рыб, где легче всего поддерживать нужную для них температуру. Рыбки едят всё: кашу, крупу, останки обитателей зоопарка. Но Чак обратил внимание, что лучше всего рыбки растут и размножаются, когда в их рационе появляется фарш из свежего мяса. Для этого Чак выходит на охоту в город. Людей там немного, но иногда они встречаются.
Единственное, чего не хватает Чаку – соли и специй. Герметично упакованной приправы в городе почти не осталось.

Дислексия

Рихард с детства таскал домой бездомных и больных тварей со всей округи, и мог поставить на ноги кого угодно, от крысы до слона. Но ветеринаром он не стал: Рихард страдал той редкой формой дислексии, когда ни одна буква не застревала в его памяти дольше чем на минуту. Он всю жизнь проработал в муниципальном приюте для животных, выхаживая бесчисленных кошек и собак, а так же опоссумов, енотов, и прочей дикой живности, по ошибке забредавшей в город. Некоторых найдёнышей Рихард забирал домой. У него жили престарелый гусь Рокки, колли без правой задней лапы Джейн, слепой заяц Мфундла, кайман без имени, альпака Дороти и черепаха Бэнкси. Черепаха была единственной, кто сама приползла к нему под дверь. Когда Рихард умер, его коллеги пришли разобрать по домам домашний зоопарк добряка, и Клаус, которому досталась черепаха, сумел разобрать на панцире «Помогите, он удерживает меня по адресу…», но остальные буквы стёрлись.

на злобу дна-2

На чём сидишь ты, батюшка,
каких веществ ты раб?
Едва раскроешь варежку,
деваться нам куда б?
Назвал бы баб коровами,
помял бы сиськи их,
бывали дни весёлые,
но никогда - плохих.
Ты гений авиации,
ты бог морских глубин,
не дашься менструации,
ведь ты мужчина, блин.
Ты скачешь с грудью голою
на лошади верхом,
грядут деньки весёлые,
не думай о плохом.
Живи себе и радуйся,
России падишах,
гуляй с затычкой в анусе,
с тампонами в ушах.
И с баб дери доверчивых,
пока ещё живых,
по сто процентов месячных,
по тыще - годовых.

http://www.wonderzine.com/wonderzine/life/news/226934-putin-man

на злобу дна

Вежливый, улыбчивый и кроткий,
пахнущий ванилью с молоком,
в душе с геем на подводной лодке
оказался невзначай главком.
Я не знаю, как так получилось,
шуткою какого божества,
и откуда на подлодке вылез
представитель из секс-меньшинства,
но уж если вышло так - извольте,
расскажу, чем кончился конфуз,
чтоб перепечатали на "Кольте",
и в уста перенесли из уст:
наш главком не зря рождён был хватом,
и нагнувшись встать не смей при нём -
сразу удушающий с захватом
он проводит болевой приём.
И в маляве офицальной ТАССа
МИД оповестил: ебёна мать!
нехуй на подлодку пидарасов
в душевую к Путину пускать!

http://www.trud.ru/article/07-06-2017/1350975_v_dushe_s_geem_na_podvodnoj_lodke_o_chem_putin_rasskazal_oliveru_stounu.html

http://www.trud.ru/article/07-06-2017/1350975_v_dushe_s_geem_na_podvodnoj_lodke_o_chem_putin_rasskazal_oliveru_stounu.html

Latest Month

September 2017
S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Tags

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by yoksel